Лука Модрич: От беженца до лучшего в мире

Почва тут холмистая, жесткая и пыльная. Деревья стоят голые: почерневшие и обугленные из-за поглощающих все на своем пути пожаров.

Ничего не процветает.

Когда-то склон горы был усеян домашним скотом. Однако овец и коз в таком пейзаже сложно прокормить, а продать еще сложнее.

В последнее время здесь рождается мало детей. По эту сторону шоссе под Велебитскими горами неподалеку от Далматинского побережья возможностей не так-то много.

Очень красиво и очень пустынно. У этих холмов есть свои секреты.

Следуйте по извилистой тропинке в деревне Модричи, и вы найдете дом на углу с видом на расположенное внизу озеро. С одной стороны стоит сарай. С другой, чуть позади дороги, на скалистом склоне торчит знак:

«Стоять: в этом районе могут быть неразорвавшиеся мины».
Сам дом был когда-то знатным. Три поколения жили под его крышей, которой больше нет. Дом, как и трава ниже, выжжен. В оконных рамах нет окон. Есть только рыхлые кирпичи да строительный мусор вокруг.

Перед входной дверью стоят кованные ворота. В них – хорватский фланг размером А4. И это единственный знак, что этот заброшенный дом возле зловеще спокойной горной дороги однажды был домом кого-то важного.

Этим человеком был Лука Модрич. Или, если точнее, Лука Модрич-младший.

Громада Ясенице, в которую входило и село Модричи, была оккупирована сербами в сентябре 1991 во время Хорватской войны за независимость.

Только горстка закаленных, в основном пожилых людей осталась жить там.

«18 декабря 1991, примерно в 9 утра, группа обровацких четников направлялась по старой дороге к Велебиту.

«Они ехали по извилистому пути, напевая свои незамысловатые песенки, преисполненные идеологических и насильственных мотивов.

«Они восхваляли Дразу Михайловича, Слободана Милошевича и других авторов проекта Сербии по оккупации соседних стран.

«В таком веселом настроении четникам повстречалась отара из овец и коз и пастух, который следил за животными, пока они поедали жалкую горную траву. Это был Лука Модрич из Затона Обровацки – прилегающего к Ясенице села, расположенного над Обровацем.

«Четники остановили машину и погнались за невинным стариком, по-прежнему грубо напевая свои песенки.

«Кто ты такой, и что делаешь здесь? Это сербская земля», – резко спросили они.

«Они толкали его, подхлестывали и орали: «Вперед, пошевеливайся!». Испуганный пастух сделал несколько нетвердых шагов «вперед», а затем в Велебите прогремел выстрел.

«Лука Модричь упал оземь…

«После убийства Луки Модрича палачи, четники, отправились в Меке Доце, чтобы завершить свое кровавое дело…»

Лука Модрич-старший был дедушкой всем нам известного Луки, и именно так описывал его убийство журналист Zadarski List Ивица Мариячич в газете в апреле 1995 года.

Так называемая «милиция САО Краины» в тот день лишила жизни еще шестерых пенсионеров. Позже они хвастались этим перед участком милиции. Международный суд установил, что местные власти были осведомлены об этих преступлениях, но получили особый приказ не расследовать их.

Кто бы ни убил Луку Модрича – все эти люди так и не предстали перед правосудием. Их не смогли найти, они скрылись за границей.

Луке Модричу-младшему тогда было шесть лет. Его простая деревенская жизнь – тихая и спокойная, в которой он часто помогал дедушке на поле – была окончена. Теперь он вместе с родителями и сестрой стал беженцем. Они покинули свой дом и так в него и не вернулись. Зона с неразорвавшимися минами не стоит того, чтобы когда-либо снова в ней жить.

Но это был дом детства Луки Модрича, и другого у него не было. Вместо этого он жил в переполненных отелях для беженцев в соседнем городе Задар. Как только Лука получил свою первую профессиональную зарплату, он купил дом для родителей – чтобы они снова обрели дом.

Если пнуть мяч на склоне возле дома Модрича, он подпрыгнет и покатится аж вниз на дорогу. И когда ты понимаешь, что это был дом одного из лучших футболистов современности, ты задаешься вопросом: а где же он играл? А он и не играл. Здесь не играл.

Лука начал играть в Задаре.

Сегодня отель Коловаре – красивый четырехзвездочный отель на берегу Адриатического моря. А во время войны за независимость Хорватии это было убежище для беженцев. Преисполненное несчастных семей – людей, которым не пришлось ехать далеко и которые, тем не менее, были военными беженцами.

Модричи прожили в Коловаре семь лет и были одними из последних беженцев, кто его покинул.

У Коловаре была хорошая и ровная парковка для машин. Вот здесь маленький Лука и начал фанатично оттачивать свое футбольное мастерство. Учитель из его начальной школы жил через дорогу и умолял его пойти домой и сделать домашнюю работу. Неизменно вежливый Лука отвечал: «Чуть позже».

Он был умным парнем, способным к любому спорту, что был в его школе. Лука наслаждался баскетболом и играл два-на-два с друзьями, в том числе – с будущим голкипером сборной Хорватии Даниэлем Субашичем. Модрич и сам был отличным вратарем – в гандболе.

Но когда первый учитель физкультуры Модрича увидел, что тот умеет в футболе, он был поражен. Он пытался усложнять задачу для Луки, ставя его играть против старших ребят или в ворота, а иногда – и то, и другое одновременно. Но Модрич принимал все эти вызовы и побеждал.

Дети не всегда могли использовать школьный спортзал для этих уроков. Да, собственно, и гарантий в том, что эти уроки будут ежедневно, не было. Задар оставался зоной боевых действий, и артиллерийские снаряды летали с убийственной регулярностью. Луке с одноклассниками приходилось прятаться под стол, когда они слышали сигналы тревоги.

Иногда прятаться приходилось так долго, что единственное, что оставалось делать – это смеяться.

Та же история происходила и на местном футбольном поле, где Лука становился силой, с которой нельзя было не считаться.

Во время тренировок бывали случаи, когда раздавалась сирена, и командам приходилось искать укрытие. Когда все заканчивалось, они выходили снова.

Дети в школе были защищены от худших проявлений войны, но это все равно сказывалось. Однажды в третьем классе Луку попросили написать историю, которая на него повлияла.
Он написал про смерть дедушки.

Сложно найти футболиста, которому не приходилось бы преодолевать те или иные препятствия. Но набор Луки был уникальным.

Сначала он рос в доме, где играть в футбол было невозможно. Он родился во время, когда спорт и хобби должны были соседствовать с игрой на выживание.

И еще была проблема в размере. Лука всегда был самым маленьким и самым щуплым игроком в своих командах. Предназначенные для обычных детей его возраста футболки на нем висели как ХХL.

Детский клуб Модрича, сплитский «Хайдук», отказался от Луки, потому что он был слишком маленький.

Но Лука и его тренеры смогли извлечь из этого максимальную пользу. Когда приходилось играть против больших, более сильных команд, Лука выходил на позиции центрального защитника, чтобы его команда могла получать мяч.

Он быстро носился по полю и мог выиграть любое единоборство. Учитель Модрича говорил, что он мог проехаться в подкате на бетонном покрытии и остаться без единой царапины.

Низкий центр тяжести позволял Модричу изгибаться и разворачиваться легче, чем его более высоким товарищам. Футбол Луки был весьма похож на тот, что мы видим сегодня. Другие привычки тоже остались.

Когда Модрич только присоединился к «Динамо» Загреб, он появлялся дома поздно, иногда – в три часа ночи, где его ждал приготовленный девушкой послематчевый стейк. Посреди ночи Лука садился и пересматривал запись только что сыгранного матча. Те, кто знает его в «Реале», говорят, что он и сейчас делает точно то же самое.

Более того, когда его молодежная команда выигрывала на выезде, он в автобусе по пути домой запевал «Nije u soldima sve» своего любимого исполнителя Младена Грдовича. Бывший товарищ по команде увидел видео, как сборная Хорватии празднует с тренером после одной из побед в России. Они пели ту же песню. Есть сомнения, кто ее запевал?

В Задаре остались только фрагменты трудностей Модрича. Снаружи отеля IZ, куда Лука переехал, чтобы быть ближе к новой школе, есть граффити, напоминающее о сложных днях перед чемпионатом мира. Участие Модрича в судебном процессе о мошенничестве бывшего президента «Динамо» Здравко Мамича разделило страну.

Этот отель, как и первый дом Модрича, полуразрушен. Окна в нем заколочены. Это не тот Задар, что вы увидите в туристических брошюрах.

«МОДРИЧ – СУЧКА МАМИЧА. ТЫ ЗАПОМНИШЬ ЭТОТ ДЕНЬ, МОДРИЧ».

Это грязно, неприглядно и уходит корнями в сложную природу взаимоотношений Хорватии и ее самого известного футболиста.

Те, кто знают Модрича по Задару, говорят, что он играл на чемпионате мира назло. Он вывел свою страну в финал – возможно, это не избавило Луку от суда, но помогло восстановить свой имидж в глазах соотечественников.

История Модрича хорошо известна со дня, когда он впервые сыграл за загребское «Динамо». После этого она шла по восходящей траектории. Были большие трансферы, были большие трофеи. То, что Лука получил сегодня – логичная кульминация годов изнурительной работы, в течение которых приходилось устранять самые разные препятствия.

Возможно, самые сложные отрезки своего пути Модрич прошел перед переездом в Загреб. Это были война, отказы, аренды. В чемпионате Боснии – который тогда считался самым жестоким в Европе – Луке приходилось заканчивать матчи за

«Зриньски» травмированным и со спазмами. Но он отряхивался, и через неделю снова шел вперед, попутно завоевав титул Лучшего игрока сезона в Боснии.

Ко времени, когда Лука попал в Загреб, это было все, ради чего он работал. Живя во временной квартире на стадионе «Максимир», он отказывался от большинства предложений выпить после игры или погулять с одноклубниками. В столицу он приехал не для этого. Лука приехал, чтобы учиться, выигрывать и прогрессировать.

У него не было особого выбора в том, что происходило в годы, когда он формировался как личность. Родители делали все лучшее для Луки, что было в их силах. Единственное, что мог контролировать сам Лука, был его футбол. И когда план заработал, Луку уже было не остановить. Человек, который сделал себя сам.

Вернемся к тому сожженному дому на холме, где флаг трепещет на воротах. Там выцарапаны несколько посланий. «Спасибо тебе», говорит одно. «Наш капитан Лука», добавляет другое.

Есть что-то почти религиозное, когда ты посещаешь это место. Ты чувствуешь, что должен присоединиться к безмолвному молчанию воздуха под чистым голубым небом. Ты должен свести руки воедино и рефлектировать.

Это не статуя, но дань. Во многих смыслах это куда больше, чем очередной разрушенный дом. Это шрам на ландшафте, это надгробный камень. Это напоминание счастья и живости, которые здесь были когда-то, но вместе с тем – напоминание о трагедии, которая разыгралась на этих землях.

Кто знает, каким бы был Лука Модрич без войны? Покинул бы он Модричи ради чего-то другого, чем учеба? Или пошел бы по стопам своего отца и работал на местной трикотажной фабрике? Влюбился бы в ту маленькую сферу, которая будто привязана к его ногам?

Этот дом – символ безграничной трагедии, но вместе с тем – безграничных возможностей. Тут в невероятно тяжелые времена начинался новый путь. Здесь ничего не процветает, но именно здесь маленький мальчик начинал свой путь к вершинам футбола.